Тоскливым был холодный зимний вечер,
И ветер лютовал вдоль мостовой,
Швыряя хлопья снежные навстречу,
Как будто шел в последний смертный бой.
Я брел из ниоткуда в никуда
Без цели, без нужды и без причины.
Темнела высь, гудели провода,
И звезды тусклые горели, как лучины.
И было холодно и пасмурно внутри
От пустоты и мыслей неуютных.
Рассудок мне твердил: «Смотри же ты, смотри,
Не пропади от слабостей минутных.
Еще не пробил, не пришел твой час.
Так много дел и не иссякли силы,
И нужен ты сегодня и сейчас.
Хоть дни твои трудны, но не постылы».
Душа шептала мне: «Не верь ему, не верь.
Я так больна, измотана несчастьем.
И мир проклятый, словно дикий зверь,
Пьет кровь мою и душит мои страсти.
Не дай меня в обиду, помоги.
Я так хочу от скверны дней забыться.
Умерь свой пыл, не рвись и не беги,
Взгляни вокруг – какие злые лица».
Вдруг ветер, вздыбившись, принес
Из темноты потоки брани,
И следом выкатился пес
Хрипел и жалобно скулил, как будто ранен.
И, очутившись предо мной,
Как перед плахой,
Избитый, раненый, чумной,
Припал от страха.
Притих, дрожа кровавым боком,
Вверяя жизнь неведомо кому.
И падал свет из разноцветных окон,
Лучами блеклыми рассеивая тьму.
Присев на корточки, дотронулся до холки.
Шерсть вздыбилась, но пес не зарычал.
«Бедняга, злые ж нынче волки
Двуногие, я много их встречал.
И беззащитных бьют со сладострастьем,
Рука не дрогнет и не подведет.
Быть может, захлестнувшее ненастье
Наступит, час когда-нибудь пройдет».
«Ну что, дружище, нам пора в дорогу,
Мы оба ранены, кто телом, кто душой.
И надобно согреться, хоть немного
Ты будешь брат – как это принято - меньшой».
Я быстро встал, он с недоверьем тоже,
И капли крови падали на снег,
В движеньях скуп, понур и насторожен.
Обидчик был известен – человек.
…Все так же бесновался ветер,
Настырно, хлестко, словно метил в цель.
Закончился удачно неудачный вечер.
Мы шли домой, и вьюжила метель.