В истории есть правда и обман.
От множества вещей нам остаются крохи.
Из дома отчего достался мне диван,
Пришелец из другой эпохи.
Он рядом был со мною много, много лет.
Наощупь помню струганое тело,
Над ним старался мой покойный дед,
Потомственно любивший это дело.
Осталась память, дед давно ушел,
Немного не дожив до моего рожденья.
Мне грустно от того, чего я был лишен –
Прямых воспоминаний и общенья.
Был дед немногословен, незлоблив,
Голодовал – не быв рабом у брюха,
Не изменял себе, однажды невзлюбив,
До дней последних не утратив духа.
Он призван был еще до Октября,
Не раз отмеченный за храбрость и отвагу.
Не принял нового, как сбросили царя,
Сказав, что в жизни только раз дают присягу.
Его кулачили, отнявши все, что есть,
Но не было богатства у бедняги.
Нетронутой осталась только честь,
Как символ воинской присяги.
Не принял дед ни власть, ни строй,
Хотя ходила по пятам угроза.
Он жил отшельником в избенке за горой,
Упорно отказавшись от колхоза.
Дед много бедствовал, страдал безмерно,
Но зла и гнева не держал.
Он выстоять сумел, пришедши к Вере,
За что его и недруг уважал.
Закрыв глаза, я ощущаю время,
Жизнь деда, полную событий и тревог.
И радость трогает меня, и угнетает бремя,
И гордость внука за достоинство его.