На землю мерзлую, остывшую от грез,
Тоскливо сыплет снег пушисто-сине-белый.
Обочина пуста, лишь старый дуб примерз,
Кивая ветвями с листвою омертвелой.
Тревожная пора плывущих в никуда
Свинцовых облаков громады,
И ивы голые вдоль старого пруда
Поникли, будто требуют пощады.
И слышится как плач крик запоздалых стай,
Стремящихся в неведомые дали.
Отчаянно далек тот мир, тот брег, тот край,
Дотянут только те, кто не устали.
Там, за бугром поля с поникшею травой
И хаосом разросшихся берез.
Все ближе ко дворам протяжный волчий вой,
Жизнь новая надолго и всерьез.
За снегом – снег, и белой пеленой
Накрыты все огрехи и изъяны.
Пространство замерло и обрело покой,
Незваный, неживой и нежеланный.
Общинный дух разрушился, пропал,
Лишь изредка потянет дым над крышей.
Давно уж не дорога, а тропа.
Деревня не мертва, но еле дышит.
Здесь много лет печаль и пустота.
Все, что могли разграбили, разбили.
Земля заброшена – ни птицы, ни скота.
Деревню русскую безжалостно сгубили.