С надеждой думаю: а то ли еще будет...
Хотя и было-то всего-то ничего –
Немного праздников, а больше трудных буден,
И вперемешку недругов-врагов.
Нет, не искал путей окольных, торных,
И руки за подачки не лобзал,
Не слыл удобным, добреньким, покорным,
Хватало сил – сражался и дерзал!
Не стыдно мне идти дорогой этой
Без экивоков, не виляя, не скуля,
В стране большой, разутой и раздетой,
Где только боль, да голая земля.
Но слышу злые крики за спиною:
«Твои дурные всхлипы – клевета!
Довольны мы и жизнью, и собою.
Дорога правды ненадежна и мертва!..»
- …Мы всегда прогибались, от страха ползли.
Не от мыслей высоких скукожились души.
Среди ада, и грязи, и скотской возни
Прозябали во тьме, задыхались в удушье.
Да, нам мало досталось ублюдочной мзды,
Хоть и жаждали этого стыдного дара.
А за нами вослед разъедающий дым
Отголоском былого пожара.
Что ж ты смотришь на нас то ль с тоской, то ль со злом?
Презираешь за низость стремлений?
Нас всю жизнь подавляли кнутом и жезлом,
Без просвета и права на мненье».
- Не учитель я вам, и не брат, и не друг,
И не ведаю ваше безволье.
Ни кола, ни двора. Бездна горя вокруг,
Да пропащий дурман алкоголя!
Но не все. Нет, не все пребывают в грязи!
Видел чистые, гордые лица!
И они не покинут грозящей стези,
И не смогут со злом примириться.
Горько. Нет никого подле них.
Лишь трусливые, жалкие своры.
Неприкаянно гаснут огни.
Затухают во тьме разговоры.