Деревня была еще в силе,
В работе, без склок и грызни.
Ватаги мальчишек носились,
Горели ночные огни.
Казалось, все будет прежним,
Надежней из года в год.
Ни дней, ни ночей мятежных,
Лишь море привычных забот.
Но что-то пошло неладно,
Неверно, не нужно, не так,
Прискорбно, отвратно, досадно,
Что власть поступила, как враг.
Мельчали и реки, и души,
Пустели поспешно дворы,
Стучали все реже и глуше
В мужицких руках топоры.
Пространство сжималось, тускнело,
Хирели в забвеньи поля.
Болела деревня, болела,
Как проклятая земля.
И не было места печальней,
Лишь немочь, разруха да хворь.
Кладбищенское отчаяние
Прокралось в дома, как вор.
Сегодня до жути ясно –
Ушедшего не вернуть.
Безвольно, тоскливо, бесстрастно
Деревня утратила путь.