ПУЖАЙ
Пужай был псом нрава незлобивого, заявлял о себе шумно и, не смотря на свой внушительный для дворняги вес, а было в нем, этак, около пуда, передвигался быстро и энергично. Всякий раз, увидев хозяев или тех, кто заслужил его дружбу лаской, а тем паче угощениями, встречал заливистым лаем и повизгиванием, подпрыгивая изо всех сил, стараясь лизнуть приятеля в щеку. Его рыжее в подпалинах тело при этом извивалось как пружина, в глазах плясали бесенята. Все его поведение, вся его сущность, каждая клеточка его тела заявляла: я самый преданный друг. Даже больше, для хозяев он был членом семьи. Ему позволялось, а в последние годы все чаще и чаще заходить в дом. Поначалу, он делал это, словно стесняясь, опустив голову и поджав хвост, тихо вслед за хозяином проскальзывал внутрь помещения. Останавливался возле порога, вопросительно глядел в лица обитателей и, получив одобрение словом или жестом, подползал на середину комнаты, клал голову на лапы и преданно, не мигая смотрел, изредка напоминая о себе стучащим об пол хвостом. Он любил эти минуты обстоятельных, неспешных разговоров хозяев, их благоволения к нему. Временами засыпал в этом маленьком мире домашнего уюта и покоя, проваливаясь в собачьи сны и грезы. В его сознании как искры пробегали видения.
Прожил он по-собачьи уже много, более двух десятков лет. Он помнил, как совсем маленьким щенком, месяц отроду, его принес хозяйский сын, маленький шустрый мальчишка Лёшка. Родители вначале запротестовали, но, увидев слезы на глазах сорванца, махнули рукой: «Ладно, оставляй!», и, даже, именем нарекли – Пужай.
Лешка постоянно возился с маленьким Пужаем. Кормил его и поил, частенько угощая тем, что и сам ел. И даже пряники с конфетами были в рационе пса. У Пужая с Лешкой были доверительные отношения. Они вместе исследовали сельские окрестности, как завзятые следопыты пролазали все овраги и близлежащие леса, наперегонки бегали по бесконечно зеленому лугу. Помнится, как впервые перебрался через воду. Догоняя быстро проскочившего речушку Лешку, Пужай попал передними лапами в воду, выскочил обратно. Вода показалась холодной и неприветливой, она таила в себе какую-то непонятную угрозу. Заскулив от неожиданного препятствия, Пужай заметался по берегу, не рискуя вновь приблизиться к таинственной воде. Но Лешка настойчиво кричал: «Пужай, ко мне, ко мне!» И сила дружеских чувств одолела животный страх маленького существа. Пужай, очертя голову, бросился к воде, влетел в нее и, по-собачьи перебирая лапами, поплыл. Вода уже не казалась ни холодной, ни страшной, она стала средой обитания и не пугала его уже никогда впредь.
Вернувшись с походов, Лешка кормил Пужая, затем сажал его на свои колени и долго, как старший товарищ с младшим, разговаривал с ним, поглаживая и почесывая его за ухом. Это было верхом блаженства для маленького Пужая и так приучило его к исходящему от рук Лешки добру, что став взрослым псом, он продолжал нуждаться в этом. Дождавшись приезда Лешки на выходные из районного центра, а учился тот после окончания школы в медицинском училище, выждав удобный момент, всякий раз пытался забраться к нему на колени. Но теперь это было делом не простым. Если Лешкины колени изменились не сильно, то Пужай вырос и стал в несколько раз больше того прежнего, маленького щенка, каким он был раньше. Лешка, понимая потребности четвероногого друга, охотно садился на крыльцо, приглашая Пужая на колени. Пес, лизнув его руку, всякий раз пытался забраться на колени. Но у него это не сильно получалось. Лапы выросшего Пужая соскальзывали с колен друга, вызывая его добродушный смех. Пес виновато смотрел на Лешку, мол, извини, брат, такие, вот, дела… Парень понимающе сажал его рядом, брал лапы на свои колени и начинал с ним говорить о том же, о чем всегда. Собачья душа плыла, растворяясь в ласковой дреме. Хотелось лишь одного – чтобы это длилось вечно.
Вот и сейчас, как и тогда, он лежал на том же полу. Но как много изменилось с тех пор, как непоправимо много ушло. Давно нет здесь Лешки, он уехал так далеко, в такие неведомые дали, за такие моря и горы, что приезжает редко. Может память его обеднела, может жизнь поступила с ним сурово, но который год подряд его нет вовсе. Он приезжал на похороны своего отца, пожилого человека, много болевшего и почившего по причине больного сердца. Старики всегда ждали своего сына и безумно радовались каждому его приезду. Ведь он был поздним и, потому, долгожданным ребенком. Родить после сорока – непростая задача, особенно, если двое предыдущих детей умерли в младенчестве, как сказали доктора, из-за врожденных пороков. Это подкосило их и донельзя осложнило жизнь. Для родителей дети – это не только их продолжение, но и надежда на то, что они будут счастливее. С момента своего появления, дети наполняют смыслом родительскую жизнь. Каждый успех своих отпрысков воспринимается ими как личный, а неудачи – как собственное поражение. Вот и весельчак Лешка, легкий и пышущий оптимизмом, с годами вдруг погрустнел, выцвел лицом. Что-то не клеилось в его жизни. Он так и не создал семьи и жил неприкаянно, «перекати поле». Жил и маялся, маялись вместе с ним и родители.
Тонкости превратностей человеческой судьбы неведомы были Пужаю. Но он почувствовал, что того Лешки, руки которого он помнил до сих пор, уже нет. Тогда, после похорон хозяина, он тоже гладил Пужая, но делал это молча, взгляд его был пустым, а руки – холодны и безвольны. Умный пес видел, как после смерти хозяина занедужила и хозяйка. Часто ходила на кладбище, которое было совсем недалеко от дома, возвращалась и тихо плакала. Деревенская жизнь и ныне не легка, даже для молодых, с тяжелым трудом и удобствами на улице. Но горе тому, кто немощен, чья жизнь после всего, что было, наполняется тоской и одиночеством. Отчаяние, смирение и бесконечность – вот венец человеческого бытия. Пужай тосковал вместе с хозяйкой, им было плохо, и не было несчастней их на всем белом свете. Так длилось несколько лет.
Но вот однажды приехал на машине с другом Лешка. И не просто на побывку, а с предложением забрать пожилую мать к себе жить. У него была однокомнатная квартира – успел получить от прежней власти. Воспряла старушка, поверив в заботу сына. Да, он, действительно, хотел, как лучше. Сборы были быстрыми. Уложив весь свой небогатый скарб в дорожную сумку, раздала соседям вещи, которые были бы в городе обузой, устроила скромные проводы и отправилась в путь. Пужая определила к родственникам на житье. Те радушно согласились. Только Пужай забеспокоился, почувствовав разлуку, как еще одну потерю близкого человека. Хозяйка и сама делала это с тяжелым сердцем. Погладила напоследок, сказав: «Прости, Пужай…» С трудом села в машину, которая двинулась в путь и вскоре пропала, растворяясь в дорожной пыли. Только Пужай не согласился с этим, рванулся вслед за машиной. Он бежал что было мочи в его немолодом организме, хрипел от потоков удушающей пыли. Потом, выдохнувшись, отстал, застыв в недоумении, не понимая, почему его бросили.
К новым хозяевам привыкал плохо, да, вобщем-то, так и не привык. Он ничего не ел, слабел на глазах, выл дни и ночи, навевая тоску на затухающую деревню, в которой и домов то осталось всего ничего. Собаки бесились от его воя и как-то набросились на него всей сворой. И в собачьем обществе слабых не любят и не жалеют, в остервенении рвут и душат, пока слабак не испустит последний дух. Но судьба пощадила Пужая. Удивительно, но он остался жив! Худой, израненный, с запекшейся кровью на впалых боках, он лежал у дощатого подгнившего крыльца и медленно отходил. И ничего его уже не могло спасти, разве что чудо. И оно случилось!
Вернулась хозяйка, решив доживать свой век там, где когда-то родилась. Там, где покоится прах ее мужа, ее предков. На той земле, где прошла вся ее жизнь с ее величием и убожеством, с ее трагизмом и торжеством. Встреча Пужая с хозяйкой была трогательно-щемящей, хватающей за сердце, с невозможностью оставаться равнодушным даже самого черствого человека. Но таких, к счастью, не было. Все последние обитатели Богом забытой деревни, глядя как два пожилых существа, равные по силе привязанности и преданности, разговаривают, молча стояли, сокрушенно качая головами. С этого момента в жизни Пужая и его хозяйки наступил новый период, и была уверенность, что он не закончится скоро. Да и радостное известие пришло: Лешка женился и к лету приедет навестить мать. И самое главное – не один, а уже втроем!
Комментарии